Фото: theartistandhismodel.com

Журналисты Guardian Адриан Леви и Кэти Скотт-Кларк расследуют скандал, потрясший мир искусства.

После того, как Уорхол интегрировал в свой поп-арт шокировавшую мир искусства упаковку супа Campbell, в том же 1962 году он начал работу над сотней деревянных упаковочных контейнеров для различных продуктов — от мыльных подушечек Brillo до персиков Del Monte. После показа этих коробок на выставке в Манхэттене в Stable Gallery в 1964 году многие современники осуждали художника за «капитуляцию перед обществом потребления». Однако Артур Данто, один из лучших знатоков творчества Уорхола, профессор философии в Колумбийском университете Нью-Йорка, полагает, что художник лишь стал свидетелем «конца западного искусства». В 1990-е годы этот взгляд стал превалировать, и те самые «заклейменные» коробки начали набирать стремительную популярность. После смерти Уорхола в 1987 году Балфур-Оттс уже догадывался, что, имея подлинные коробки этого дизайнера, он будет располагать настоящей золотой жилой.

Балфур-Оттс когда-то работал в аукционном доме Sotheby's, поэтому вполне мог определить художественную ценность того или иного предмета. Он был убеждён в подлинности тех коробок, которые у него имелись. Причиной его уверенности стал шведский коллекционер Понтус Хюльтен (Pontus Hultén). В 2003 году 79-летний Хюльтен пользовался безупречной репутацией, хотя уже по причине солидного возраста наполовину отошёл от дел, проживая в долине Луары. Балфур-Оттс встретился со шведским экспертом в его замке Ла Мотт, ещё не зная, что скоро его назовут крупнейшим мошенником современности в мире искусства.

Шведский коллекционер Понтус Хюльтен. Фото: nyhetskanalen.se

Будучи директором стокгольмского Музея современного искусства, Хюльтен стал инициатором первой европейской ретроспективы Уорхола в 1968 году, заполнив вход в галерею 500 ящиками Brillo, украшенными Уорхолом. Ящики украшали и Ла Мотт в 2003 году — Балфур-Оттс вспоминает: «Некоторые из них даже использовались в качестве соф или журнальных столиков». Хюльтен рассказал, что встретил Уорхола в Нью-Йорке и предложил тому сделать деревянные (фанерные) копии знаменитых коробок Brillo.

Идея захватила художника, и он сделал множество модификаций — коробки для мыльных подушечек Brillo, яблочного сока Motts, кетчупа Heinz, персиков Del Monte, кукурузных хлопьев Kellogg’s и т.д. Он просто брал упаковку того или иного товара либо соответствующий пакет из супермаркета и переводил элементы дизайна своими средствами на фанерную коробку. То есть придавал простым пакетам «кубическую» твёрдую форму. Первая сотня коробок Brillo была доставлена в дом Хюльтена в Стокгольме. Постепенно производство таких коробок было поставлено на поток. К 1986 году Руперт Смит и Хорст фон Вебер Беерен, двое рабочих Энди, изготовили более 20 тыс. коробок, утверждает один из биографов Энди.

После показа коробок на выставке в Stable Gallery в 1964 году многие современники осуждали художника за «капитуляцию перед обществом потребления»

В 1995 году Музей современного искусства Манхеттена купил картину с 32 банками супа Campbell за 24 млн. фунтов стерлингов, и это не ускользнуло от внимания Балфур-Оттса. А за несколько месяцев до встречи в Ла Мотте рыночные аналитики Bloomberg и веб-сайт Artnet дали прогноз, что в следующие 40 лет владельцы работ Уорхола могут рассчитывать на рост своих активов в 27,09%. Для сравнения: золото за тот же период должно вырасти в цене лишь на 7%. В декабре 1994 года Хюльтен продал 20 коробок бельгийскому дилеру Ронни ван де Вельде — по 3,7 тыс. долл. каждую, а в 1995 году они были перепроданы уже более чем по 6,7 тысяч. Постепенно время шло и цены росли…

И вот тут наш герой-спекулянт включился в дело со всем рвением: «В конце концов я купил 10 коробок в идеальном состоянии по цене 45 тыс. долларов за штуку, а также ещё 12 обшарпанных коробок или же запятнанных кофе». Всего за сделку с помощью группы инвесторов он уплатил 640 тыс. фунтов. Хюльтен предоставил Балфур-Оттсу сертификат подлинности и в знак доброй воли — даже ещё одну картонную коробку, подаренную ему Уорхолом в качестве шаблона. Затем он выставил коробки на аукционе и сумел продать 10 штук за 475 650 фунтов стерлингов. Ещё часть коробок была продана по меньшей цене богатым американским клиентам. Чистая прибыль составила 150 тыс. фунтов.

В 1995 году Музей современного искусства Манхеттена купил картину с 32 банками супа Campbell за 24 млн. фунтов стерлингов. Фото: flickr.com

А коробки только продолжали расти в цене. В 2005 году Хюльтен пожертвовал значительную часть своей коллекции Музею современного искусства Стокгольма, в том числе 6 коробок 1968 года выпуска. После смерти Хюльтена в 2006 году одна из таких коробок была продана на аукционе Christie's за 120 тыс. долларов, а в следующем году на всеобщее обозрение свои 10 коробок выставил Балфур-Оттс. Всё идёт замечательно, коробки покупаются ценителями искусства по немыслимым для простых людей ценам, Балфур-Оттс может ликовать…

Проблемы начались чуть позже. Энтони д'Оффей, знаменитый британский коллекционер, приобрёл коробки для Шотландской национальной галереи современного искусства в Эдинбурге в ознаменование 20-летия со дня смерти Уорхола. Он купил их за 125 млн фунтов, но в филантропических целях намеревался продать коробки своей стране всего за 26,5 млн — в конце концов, нужно ведь на что-то жить скромному коллекционеру!

Шотландская национальная галерея современного искусства в Эдинбурге. Фото: dsda.ru

В начале этого года Балфур-Оттс получил письмо, повергшее его в ужас. Это была угроза судебного иска со стороны д'Оффея. В письме утверждалось, что коробки Brillos какие-то не такие, возможно это даже подделки. С чувством обречения Балфур-Оттс сделал несколько звонков, обнаружив, что Christie's также намерена предъявить ему иск: «Я сделал все, что я должен был сделать, чтобы проверить ящики, прежде чем продать их. Они пришли ко мне достойным способом и были полностью одобрены в качестве собственности Уорхола. А теперь, спустя три года, дело начинает пахнуть скандалом».

Первый звоночек был в Швеции в апреле 2007 года, когда уважаемый в Стокгольме Auktionsverk снял с продажи лот коробок Уорхолла, объяснив это тем, что данные коробки — современная подделка. Этот случай вызвал невиданную доселе акцию — настоящее расследование, инициированное двумя органами, отвечающими за наследие творчества дизайнера — Фондом Энди Уорхола (Andy Warhol Foundation) и Советом по подлинности при этой же организации. Результаты этого расследования станут шокирующим для самого Фонда, его Совета и для прибыльного рынка поп-арта.

Хитроумный бизнес

Энди Уорхол оставил большое наследие — 4118 картин и скульптур, 5103 рисунков, 66000 фотографий, более 100 фильмов, 4000 часов видео, а также полароидные снимки, заметки и зарисовки. Всем этим наследием заведует Фонд Энди Уорхола, созданный в 1987 году. Сейчас бюджет Фонда составляет примерно 260 млн долларов.

Фонд всегда настаивал, что он и Совет, состоящий из учёных и экспертов, определяющих подлинность произведений художника, — это самостоятельные организации. Есть основания сомневаться в этом, поскольку некоторые ключевые фигуры этих организаций — одни и те же люди — агент по продажам Фонда присутствует на всех заседаниях Совета, а глава Фонда является председателем правления Совета.

Одна из картин, без подписи, — изображение Мэрилин Монро без номера, выставленное на продажу Sotheby's в 2008 году. Фото: flickr.com

Если какая-то работа отвергается Советом, на ней ставится двойной штамп с пометкой «Отказано» красными чернилами и подобная работа стоит на рынке не больше бутылки пива. Завеса секретности так и витает в работе этих организаций. Не даётся никаких объяснений — решения окончательны и обсуждению не подлежат. Члены Совета имеют защиту от судебных преследований со стороны разгневанных коллекционеров. Правда, сам Совет может по собственной инициативе пересмотреть своё решение, но давить на него нет никакого смысла. Балфур-Оттс перед покупкой ящиков у Хюльтена в 2004 году провёл проверку их подлинности на Совете. Совет подтвердил подлинность 22 покупаемых ящиков: «Хотя есть небольшие расхождения между отдельными образцами, стокгольмские коробки, можно сказать, представляют собой единое издание [из коллекции Уорхола]».

Но в июне 2007 года в шведской газете Expressen искусствовед Улле Гранат, друг Хультена, помогавший в 1968 году готовить ретроспективу Уорхола, а впоследствии сам ставший директором стокгольмского Музея, раскрыл сенсационные данные: в том году на выставке в Швеции не было деревянных ящиков в исполнении Уорхола. Кто-то в музее решил купить 500 картонных коробок напрямую с завода Brillo в Бруклине. В своем эссе Гранат поясняет, что он предупреждал арт-рынок остерегаться подделок ещё в 1997 году. Ответной реакции он не дождался. Другой бывший директор Музея современного искусства, Бьёрн Спрингфельдт, утверждает, что он никогда не видел деревянных ящиков Brillo в своём музее, как это утверждал Хюльтен в своем каталоге 2004 года.

Музей провёл расследование счетов-фактур и обнаружил, что 10 января 1968 года коробки действительно были куплены непосредственно у Brillo на нью-йоркском заводе. Шведские журналисты провели расследование и обнаружили, что 105 деревянных коробок Хюльтен сделал в 1990 году (через 22 года после выставки и через 3 года после смерти Уорхола) с помощью двух подсобных рабочих из галереи Konsthall в Мальмё. Но зачем Хюльтену понадобилось рисковать своей репутацией?

Шведские журналисты провели расследование и обнаружили, что 105 деревянных коробок Хюльтен сделал в 1990 году. Фото: blogspot.com

Хюльтену не нужны были деньги. Он просто хотел разыграть дилеров, считают его бывшие коллеги. Они указывают на его давние связи с сатирическим журналом Blandaren (в переводе со шведского — «Миксер»), который часто высмеивает местных власть имущих. Последним местом работы Хюльтена был Музей Жана Тингели в Базеле, который славится эзотерической тематикой. Анденберг говорит: «Я думаю, что Хюльтен хотел показать истинное лицо отрасли, связанной с именем Уорхола».

Каспер Кенинг, коллега Хюльтена, предупреждал Фонд Уорхола в 1994 году о том, что ящики на выставке были картонными — он лично замерял площадь и объём помещений, чтобы разместить 500 коробок. Однако по непонятной причине деревянные ящики всё равно были подтверждены как работа Энди. Возможно, сказался непререкаемый авторитет Хюльтена в мире искусства. В 1997 году в адрес Фонда было направлено письмо Граната, и год спустя Хюльтен даже давал объяснения, но и тут ему всё сошло с рук — подлинность деревянных коробок была подтверждена.

И вот последней каплей стала инициатива Шотландской национальной галереи Современного искусства, приуроченной к 20-летию со дня смерти Уорхолла. Фонд думал, размышлял — у них накопилось уже много свидетельств. Ситуация медленно, но верно накалялась.

Уорхол был очень продуктивным художником и часто использовал помощников, которые работали под его тщательным надзором.  Фото: theoryandpractice.ru

Уорхол был очень продуктивным художником и часто использовал помощников, которые работали под его тщательным надзором. Энди контролировал, чтобы соблюдалась стилистика его работ, и он хорошо знал, когда и где был сделан тот или иной предмет или серия. Существуют четкие различия между тем, что Уорхол сделал сам и что он точно не делал. Именно поэтому и существует Совет, определяющий подлинность его работ. Но его структура и методы работы настолько необычны, что и рядом не стояли с принципами демократии. Запись интервью не допускается. Всё, что журналисты хотели бы спросить у членов Совета, должно быть согласовано с ними заранее. И Совет оставляет за собой право изменять свои ранее принятые решения. Причём если одобренная работа будет признана подделкой, ни один владелец фальшивки во всём мире не имеет права подать за первоначальную ошибку в суд на эту всемогущую инстанцию!

Вскоре начнётся суд по делу деревянных коробок Brillo и других работ, сделанных (или не сделанных) Уорхолом. Одна из картин, без подписи, — изображение Мэрилин Монро без номера, выставленное на продажу Sotheby's в 2008 году. Цена составляла 30-50 тыс. долларов, эта работа имеет сразу три печати Фонда и Совета. Нужно только догадываться о том, какое разочарование и досаду вызвало известие у владельцев картины, когда, в конце концов, выяснилось, что это подделка. Сначала её подтвердили, а в 1995 году «заклеймили» как неблагонадёжную, поскольку это была печать на принтере. А в 2007 году вновь признали подлинность. Дело в том, что к тому времени у Фонда накопились сотни таких работ, выполненные с помощью печати, и стало очевидным, что Уорхолл ставил на поток производство своих произведений. Совет уже и сам приторговывал картинами Мэрилин, посему и вернул владельцу изначальной картины право обладания настоящей уорхоловской работой.

Совет, говоря о причинах отказа давать объяснения своим решениям, ссылается на то, что эти самые объяснения «могут вызвать недоразумения и неправильные толкования». Фонд сейчас стоит перед нелёгким выбором — подтвердить или нет те работы, которые были запущены художником, но которые он сам даже и не видел. Анонимный источник, связанный с Фондом Уорхола, предсказывает, что вскоре могут появиться новые категории в каталоге работ Уорхола, куда могут войти и ящики Хюльтена, а также несколько картин Мэрилин. Вот только будут ли коллекционеры с таким же рвением за дикие деньги покупать эти бездушные, практически заводские клоны?

Возвращаясь к несчастному Балфур-Оттсу в Лондон, можно сказать, что он начал новый бизнес, не связанный с миром искусства, в котором разочаровался: «Все это очень расстроило меня. Понтуса я встречал несколько раз. Если бы я знал, какой это подлый старый мерзавец. Этот бизнес превратился в то, что все и всегда хотели иметь, — он полон хитроумных отношений, подделок и подлогов. Я рад уйти оттуда».