Фото: klerk.ru

Приватизация одного из крупнейших игроков на рынке зерна — Объединенной зерновой компании (ОЗК) близится к своей логической развязке. Инвестиционный консультант компании «Тройка Диалог» с конца марта принимает заявки на 50% минус одна акция ОЗК; и хотя продажа может не успеть к заявленному сроку (7 мая), она все равно состоится в ближайшие после этой даты недели.

Уже сейчас можно сказать, что интерес данный актив вызвал огромный. Среди претендентов, заявивших о внимании к выставленному на продажу пакету, оказались российский агрохолдинг «Русагро» сенатора Вадима Мошковича, группа «Сумма» Зиявудина Магомедова, компании «Биотон», «Нефтегазиндустрия», французский трейдер Louis Dreyfus и аффилированный с Олегом Дерипаской агрохолдинг «Кубань».

На первый взгляд может показаться, что иностранный претендент на стратегический актив в списке всего один — французы. Как выяснило агентство Reuters, за заявкой «Кубани» на самом деле может стоять швейцарский транснациональный трейдер Glencore — давний партнер Олега Дерипаски по алюминиевому бизнесу (владеет 8,75% ОК «Русал»).

На заре постсоветской эпохи не было на рынке поставщика российского сырья крупнее, чем Glencore — компании, известной в первую очередь своими спекуляциями на рынке и торговлей с опальными режимами (Иран, Ливия, КНДР и прочими) в обход санкций. В ельцинскую эпоху трейдер активно хозяйничал на нестабильном и от этого высокодоходном российском рынке. Алюминий и нефть скупались напрямую у директоров заводов за 5—10% от их мировой стоимости, активно использовались толлинговые и бартерные схемы — в результате прибыль Glencore от российской деятельности составляла сотни процентов.

Однако всему хорошему когда-нибудь приходит конец: завершение передела собственности и приход к власти Владимира Путина привели к новым правилам игры. Новый президент деятельно занялся обеспечением энергетической безопасности страны — сначала под контроль была поставлена нефтедобывающая отрасль, и Glencore лишился одного из своих основных клиентов — ЮКОСа. А затем так получилось, что экспортные нефтяные потоки стали перетекать под контроль Gunvor Геннадия Тимченко. Именно через нее сейчас осуществляют продажу добытой нефти практически все крупнейшие нефтяные компании: государственные «Роснефть» и «Газпромнефть» (бывшая «Сибнефть»), почти частный «Сургутнефтегаз», а также вполне себе частная ТНК-BP. И лишь крупнейшая частная нефтегазовая корпорация «ЛУКойл» торгует своей нефтью через собственного трейдера — Litasco. В результате компания Тимченко отправляет на экспорт около половины всей российской нефти, тогда как Glencore довольствуется остатками от «Татнефти», ТНК-BP, «Башнефти» и ряда малозначительных компаний. Несмотря на то что и Gunvor, и Glencore зарегистрированы в швейцарском кантоне Цуг, стратегическая разница между ними огромна. В отличие от Glencore, чья основная задача извлекать максимальную прибыль на сырьевых придатках Запада, компания Тимченко участвует в развитии российского ТЭКа, строя новые нефтеналивные терминалы и НПЗ (в основном на балтийском направлении), не на словах, а на практике укрепляя энергетическую безопасность страны.

Теперь Glencore, похоже, жаждет реванша и пытается (пока безуспешно) потеснить своего нежданно окрепшего конкурента на российском нефтяном рынке. Параллельно компания пытается закрепиться на рынке зерна и даже вынашивает планы на покупку пакета в ОЗК. Однако сомнительно, что власти доверят крупную долю в стратегически важном предприятии иностранцам с репутацией спекулянта. Такой акционер едва ли отвечает планам правительства превратить зерновую компанию в крупного международного игрока, авторитетного на мировом рынке. Кроме того, ОЗК — это еще и продовольственная безопасность страны, где участие иностранцев крайне нежелательно. По этой причине, скорее всего, ни с чем останется и французская Louis Dreyfus, хотя у этой компании деловая репутация куда лучше, чем у Glencore.

А пока же претендентом с лучшими шансами аналитикам представляется компания «РусАгро». Один из крупнейших российских агропромышленных холдингов помимо зерна занимается еще животноводством, а также сахарным и жировым направлением. Уверенные позиции на российском рынке и диверсифицированная структура позволят компании сенатора от Белгородской области крепко стоять на ногах (к примеру, компания сравнительно легко пережила последствия засухи 2010 г.) и расти заметно быстрее конкурентов. Вхождение «РусАгро» в капитал ОЗК может нести в себе существенный синергетический эффект. Так, компания Мошковича заметно расширит свои зерновые активы и доступ на внешние рынки, а ОЗК увеличит портфолио товаров, превратившись из специализированного поставщика зерна в универсального трейдера сельскохозяйственной продукции.

Вероятность того, что государство отдаст зарубежной компании крупный пакет в российском стратегическом активе, ничтожно мала. Понятно, что в любом случае победителем должна стать российская компания, которая будет строить глобального игрока в интересах российских сельхозпроизводителей, а не иностранных акционеров.