Фото: joyreactor.ru

Всероссийский научно-исследовательский институт консервной и овощесушильной промышленности (ВНИИКОП) напоминает знаменитый «Институт чародейства и волшебства» братьев Стругацких.

Во-первых, срабатывает эффект неожиданности: едешь-едешь на электричке, потом на автобусе. Заходишь в ничем не примечательное здание типичного «дизайна» 1960-х годов... и попадаешь в этакий храм науки. Внутри — красота, отличный ремонт и симпатичные девушки, склоняющие кудри над умными приборами. Во-вторых, сами приборы поражают воображение.

Газовый хромотограф и соленые огурчики

В лабораториях ВНИИКОП стоят, посверкивая боками, пузатые автоклавы, светятся мониторы, позвякивают колбочки. Пикантно смотрятся на фоне всей этой технократии баночки с солеными огурчиками, пакетики супов и пюре... Так и хочется съесть какой-нибудь опытный образец, например пакетик с обедом, разработанным для авиасалона в Жуковском.

Но посмотришь на стоящую рядом колбу, в которой что-то бултыхает, медленно растворяясь в кислоте, — и передумаешь.

Сотрудники института не скрывают гордости, устраивая экскурсию. Например, показывают газовый хромотограф, агрегат, который «определяет сразу всё, вредное и полезное». Это прибор, предназначенный для анализа сложных многокомпонентных смесей веществ. Управление работой хроматографа и сбор данных полностью автоматизированы, производятся с помощью персонального компьютера.

Газовый хромотограф предназначен для анализа сложных многокомпонентных смесей веществ 

Татьяна Володарская, заведующая отделом контроля качества, стандартизации и метрологии, рассказывает об одном из важнейших направлений деятельности института.

— В начале 90-х государственный контроль качества упразднили. Появилась процедура сертификации. Мы аккредитованы как орган сертификации и испытательный центр. Бывает, что-то забраковываем. Можем не пропустить и из-за неверной маркировки. Но бывает выбраковка и по качеству. Чаще всего — из-за микробиальной порчи.
Мы как раз заходим в отдел микробиологии и видим грандиозную штуку — то ли инкубатор, то ли космическую ракету. Кажется, вот люк откроется, и оттуда выглянет сказочное существо — вроде тех, что выращивали ученые маги в книжке Стругацких. Но, оказывается, это всего лишь автоклав для стерилизации...

Немного истории и Благодетель человечества

Заместитель директора по научной работе, доктор технических наук Эдуард Гореньков показал нам музей института. ВНИИКОП был создан в декабре 1930 года и уже через год переведен из Москвы в Краснодар.

— В начале тридцатых в России произошло отравление кабачковой икрой, — рассказывает Гореньков, — погибло около ста человек. И тогда у правительства появилось понимание важности консервной отрасли для страны. В 1934 году институт был возвращен в Москву. За годы существования он претерпевал реорганизации, обрастал филиалами. В шестидесятые годы переехал из Москвы в Видное.

— А знаете историю возникновения консервов? — Эдуард Семенович явно обрадовался, что мы не имеем понятия о дне рождения консервной банки, и выложил на стол книжицу на французском языке.

Изобретателем консервов оказался один беспокойный французский повар по имени Николя Аппер. 15 лет он ставил опыты с продуктами, запаивая их в стеклянные сосуды и нагревая на водяной бане. И, наконец, в 1809 году представил свой метод в Бюро поощрения искусств и мануфактур. Министр Монталиве от чудака не отмахнулся... «Мое Бюро доложило мне о том, что оно рассмотрело ваш способ сохранения фруктов, овощей, мяса, бульонов, молока и др.; из доклада вытекает несомненная реальность этого способа. Поскольку консервирование животной и растительной пищи крайне полезно для длительных морских путешествий, госпиталей и в домашнем хозяйстве, я считаю, что ваше открытие заслуживает особых знаков благосклонности со стороны правительства. Я принял предложение, сделанное мне моим Бюро, вознаградить вас суммой в 12 тысяч франков...» А в 1810 году Наполеон вручил Апперу почетное звание «Благодетель человечества»!

Машина — она как ребенок...

В 2005 году в институт на должность заместителя директора по оборудованию и новой технике пришел еще один увлеченный человек — инженер-механик Юлий Туркин. Тогдашний директор института Вячеслав Ломачинский пригласил его для участия в новой работе — программе Союзного государства «Повышение эффективности производства и переработки плодоовощной продукции на основе прогрессивных технологий и техники».

— Вячеслав ушел из жизни полтора года назад, — вспоминают бывшего директора коллеги. — Все, что вы здесь видели, — это по большей части его заслуга. Он говорил так: давайте мне идеи, а деньги я сам искать буду.

За три года существования программы были созданы и прошли госприемку образцы нового оборудования

— Но машины должны пройти испытания на производстве и быть поставлены на поток, — говорит Туркин. — Выполнили заказ и, получается, разбежались. А ведь 300 миллионов вложили в программу. Правда, на паритетных началах: 50% было привлеченных, внебюджетных средств. Мы их вложили как интеллектуальную собственность. Люди посвятили этим проблемам жизнь. Защитили научные степени, получили диссертации и родили свое детище — машины. Около тридцати пяти новейших машин. Но никто о них не знает и никому они не нужны. Машина — она как ребенок. Ребенка мало родить, его надо вырастить, обучить и выпустить в жизнь.

Есть, правда, в Климовске предприятие — ОАО «Конструкторское бюро автоматических линий имени Л.Н. Кошкина», которое тоже являлось участником данной программы. Бюро выпускает пять машин из разработанных в рамках программы.

— А как была построена совместная работа с белорусами?

— Вот, к примеру, комплект оборудования для заморозки овощей. Изготавливается Россией. А линию подготовки сырья для него белорусы делали. Такое сочетание двойное. Или, к примеру, ферментная обработка. В России делают ферментные препараты, белорусы — линию первичной обработки и пресс для яблок. Кстати, только сок прямого отжима может считаться натуральным. Все остальное — восстановленное.

— Где испытывалось оборудование, если часть его произведена в России, часть — в Беларуси?

— Как раз линия заморозки должна была быть испытана в Беларуси. Столкнулись с таможенными барьерами — не смогли договориться, как пересечь границу. Так что линию «первички» отдельно испытывали в Беларуси. Другого выхода тогда не было. Присылали друг к другу своих спецов.

Высокие технологии в консервной банке

— Я зажегся этой работой, — говорит Туркин. — Вместе с Эдуардом Семеновичем мы были назначены ее руководителями. Доставалась программа тяжко, но думали, будет свет в конце туннеля. Я себе так представлял: что будет машина. Что дальше будут заказы, будут созданы комплектные линии.

В недрах программы разработаны технологии, которые не имеют аналогов в мире. Например, очень перспективное направление — технология повторного использования автоклавных вод. Та вода, что остается после стерилизации консервов, сбрасывается в канализацию. Экологи требуют, чтобы она была очищена. Да и просто ее жалко терять! Говорят, например, что космонавты пьют восстановленную воду. Так же и автоклавную воду можно пропускать через ультрафильтры.

Мы сидим в кабинете Туркина, едим яблоки из его сада. Эдуард Семенович и Юлий Константинович рассказывают о своих чаяния.

— Что должно сегодня случиться, чтобы выпустить созданные машины в мир? — спрашиваем мы.

— Дело должно быть оформлено на государственном уровне как развитие программы. Мы ведь выпустили опытно-промышленные образцы, а не лабораторные. Но сегодня нужно серийное производство. Как и было записано в программе 2005-2007 годов: «Массовое тиражирование современных технологий позволит внести перелом в состояние материально-технической базы производства и переработки плодов и овощей...»