Вадим Дробиз. Фото: radiorus.ru

В России набирает обороты очередная антиалкогольная компания. Пока в виде компании-»лайт», то есть не в очень жесткой форме. Уже введен запрет на ночную торговлю крепким алкоголем, собираются запретить ночную продажу пива, вот-вот запретят рекламу спиртного на баннерах и уличных стендах. И, наконец, уже давно раздувается мнение, что у нас «очень дешевый алкоголь и надо бы поднять цену до европейского уровня».

В России около 70% мужчин и 50% женщин пьют пиво. Водку и другие крепкие напитки потребляют 60% мужчин и 37% женщин. 12% мужчин и 5% женщин «расслабляются» самогоном. Сухим вином — 11% мужчин и 40% женщин. Пиво больше пьет молодежь, а водку — люди преимущественно старшего возраста. Употребление вина и шампанского отчетливее представлено в более образованных группах. Каждый день в России пьют 6,3% людей, в Финляндии — 8%, в Швеции — 7%. Еще треть россиян пьют раз или 2-3 раза в неделю. Для сравнения: В Италии ежедневно потребляют вино 45% мужчин и 30% женщин, во Франции таких 26% и 11%, соответственно.

Так можно ли нас считать сильнопьющей страной? Чтобы разобраться с этим вопросом, «Свободная пресса» обратилась к Вадиму Дробизу, директору Центра исследований Федерального и региональных рынков алкоголя («ЦИФРРА»). В прошлом господин Дробиз — морской офицер и известный детский поэт. Несмотря на эти отягчающие обстоятельства, пьет Вадим Дробиз умеренно, чего не скажешь о других моряках и, тем более, поэтах.

— Есть мнение, что Россия спивается.

— Я год назад ездил в Америку по приглашению Госдепартамента, был в пяти городах и наблюдал, как это там происходит. Ребенку исполняется 18 лет, и он сразу едет поступать в колледж в другой город. Для чего? А чтобы отрываться. Там его никто не знает, и несмотря на запрет продажи спиртного до 21 года , он там пьет так… Там налажена система изготовления поддельных прав (там все по правам продают), старшие товарищи покупают. Они там пьют — авторитетно заявляю, не меньше, чем в России, а учащаяся молодежь даже больше, чем в России. И вот сегодня в России антиалкогольная компания направлена на ограничение и запрет, а это не дает никакого эффекта. Даже вон в Финляндии, Швеции там эти запреты уже 30-40 лет, время продажи, возраст, ограниченное количество точек, но алкоголизация растет. В Швеции за 10 лет на 70%, в Финляндии алкоголизация мужчин выросла в 5 раз, женщин — в 2 раза. Запретительные меры — это как бы самая верхушечка пирамиды всей борьбы с алкоголизмом, а у нас эта пирамида перевернута, и запреты — самая широкая ее часть. Вместо того, чтобы создавать социальные программы и серьезно заниматься этой проблемой. Все эти ограничения больше похожи на предвыборный пиар.

— За границей ходят в бар специально для того, чтобы выпить, там небольшая наценка, и люди могут это себе позволить. У нас же в барах и ресторанах на алкоголь заоблачные цены.

— На Западе и в Америке до 50% алкоголя выпивается в системе общепита, ну, допустим, в кризис народ стал поприжимистей и цифры 35-37%. У нас же только 3% и, вы правы, — это действительно связано с ценой. В принципе, Россия — единственная страна, где алкоголь — самый дорогой относительно минимальной зарплаты (я сейчас не говорю о тех, кто живет у нас с европейскими зарплатами), а вообще в России минимальная зарплата 4,5 тысячи рублей и в среднем до 21 тысячи рублей. В регионах вообще 10-12 тысяч рублей. Так вот, получается, что алкоголь на Западе в 5-6 раз доступнее для граждан, которые живут на минимальные средства. Мы — единственная страна, где легальный крепкий алкоголь не доступен для малоимущих. Наш алкогольный рынок — это такой трехслойный пирог: первый слой — суррогатный алкоголь, которого выпивают около 800 миллионов литров в год, это могут быть и аптечные настойки (безобидные), и самогон тоже безобидный, когда гонят для себя, когда для продажи — уже меньше, и другие спиртосодержащие жидкости, которые продают в канистрах— спирт, очистители для ванных и т.д., плюс подпольная водка, которую разливают из этого же спирта в гаражах. Это напитки для самых неуспешных в российском капитализме граждан, причем, в прошлом году их было 20 миллионов человек.

Второй слой — нелегальная водка, которая продавалась в каждом магазине России, абсолютно в каждом, суррогаты стоили 30-40 рублей, нелегальная водка — от 40 до 70 рублей. Для средне успешных — недорогая нелегальная водка, для успешных — дорогая от 90 рублей, и там она уже делится на сегменты «премиум» и т.д. Все это связано с уровнем достатка — раз и со структурой потребления — два. В 50-е годы был этап виноделия, потому что до этого вина в России практически не пили, так вот, с 50-го года страна была в руинах, но государство начало восстанавливать виноградорство, виноделие, сформировалась отрасль, и с 1950-го по 1985 год сложилась структура потребления вино-водочная, где вино употреблялось на уровне средней европейской страны — более 20 литров в год, водки и крепкого алкоголя— 13 литров, после 1985 года антиалкогольная компания Горбачева сломала эту структуру, и у нас стала водочная структура потребления. Ну а с 1995 года пришли пивные компании, и структура стала пиво-водочной. И мы до сих пор пьем вина в 3 раза меньше, чем в советское время. У нас потребление пива с 1995 по 2007 годы выросло в 5,5 раза.

— В странах Запада люди еще и потому больше выпивают в барах и ресторанах, потому что потом могут ехать домой на своей машине.

— Количество пьяных аварий там тоже велико, однако, например, в Великобратании существует культурная традиция пабов, живут люди разрозненно (если не в городах) и понятно, что если там запретить алкоголь за рулем, то пабы эти разорятся, никто в них просто приезжать не будет. Потому что человек проживает, допустим, в 10 милях от паба. Англичане этого боятся, пабы для них — это как изба-читальня, и они опасаются, что культура пабов и традиция вот этого общения умрут. Здесь не только лоббирование алкогольных компаний — это традиции… Ну, раньше человек на лошади приезжал, теперь на машине…

— В нашей стране часто можно наблюдать, как собрались родственники на какой-то семейный праздник, и обязательно чей-нибудь муж давится всухомятку салатами и собачьими глазами смотрит на всех выпивающих, потому что он, видите ли, приехал со своей женой из Бутова на машине.

— У меня свое мнение, я категорически против выпивания за рулем. Я полностью поддерживаю запрет Медведева. Вы немного выпили, едете, впереди вас кто-то немного выпил, едет, сзади кто-то немного выпил, по встречке…

— За МКАДом есть большие магазины, типа «Ашана» и т.д., школ там рядом нет, гулять там никто не гуляет, за бутылкой водки никто не забежит, ходит человек с тележкой, а ему в 9 вечера алкогольные стеллажи перекрывают, типа, он не успеет до кассы.

— А на Западе то же самое! Магазины рано закрываются. Вы в фильмах видели — у каждого в холодильнике ящик пива, у всех есть запасы, как у нас в советское время, и ничего страшного в ночном запрете нет. Наоборот, хорошо — чем ночью меньше праздношатающихся в поисках алкоголя, тем лучше. И никому эти ночные запреты не помешали, хочешь веселиться — купи заранее, только и всего!

— Вернемся к ценам в барах. Вот, к примеру, Центробанк объявляет определенный курс доллара, и это значит, что другие банки и обменные пункты могут изменять его не более, чем на 15%. Почему не принять закон, запрещающий барам и ресторанам задирать цены на спиртное?

— Более того, до сих пор действует максимальная цена на табачные изделия, а на алкогольные только минимальная. В советское время можно было вдвоем хорошо посидеть в ресторане на 10 рублей с выпивкой и горячим, а что касается современных ресторанов, в бизнесе есть два направления: либо ты продаешь много и дешево, либо мало и дорого. Ведь водка за 1000 рублей не отличается в 10 раз от водки за 100 рублей, ну, может, дизайн там получше, качество чуть повыше, но в целом то же самое, и вполне эта водка за 1000 могла бы стоить 150 рублей. Но кто-то же ее покупает за 1000, ведь когда в ресторане вам продают рюмку водки за 100 рублей— это же не сговор между дистрибьютором и продавцом, это сговор между потребителем и продавцом, т.е. потребитель готов платить и значит, владельцу ресторана достаточно этого количества клиентов, которые купят водку по 100 рублей за рюмку. А раз у него покупателей достаточно, зачем же он будет повышать цену? Он думает о своем благе.

— Дочь шла в магазин, говорю, возьми паспорт, купи мне бутылку коньяка. Так ей не продали, хотя ей 19 лет. Говорят, что только с 21 года. Ее права как покупателя нарушены?

— Ну, да, нарушены, можете обратиться в Общество защиты прав потребителей. По закону нельзя продавать спиртное до 18 лет, но у нас алкогольный рынок самый зарегулированный и самый запуганный, и розницу настолько запугали, подсылали проверки, чтобы молодежь покупала спиртное, потом штрафовали, закрывали, и продавцы уже боятся и не знают кому и что можно продавать.

— В начале нашей беседы вы упомянули 800 миллионов литров суррогата, которое выпивает население России, а если учесть, что в принципе, от этого почти никто не умер, то получается, что суррогат качественный?

— Я это называю парадоксальной социальной ответственностью производителей суррогата в России. Более того, я всегда говорю, что у нас — самые социально-ответственные производители нелегальной водки. Этот нелегальный рынок выполняет важную социальную задачу — обеспечивает малоимущий класс недорогой, но качественной водкой по низким ценам в легальной рознице. В России 140 миллионов человек, из них 100 миллионов потребляет алкоголь, из них 70 миллионов — умеренно, а 30 — неумеренно, до 45 литров спирта в год на человека. Это — самые малоимущие, и с этой категорией граждан никто не работает, нет никаких серьезных социальных программ. Ведь одними запретительными мерами многого не добьешься, нужно менять структуру потребления, чтобы люди не на кухне и не в парке из горла пили, а в недорогих кафе, ресторанах и не водку, а вино, т.е., переориентировать народ с водочно-пивного потребления на винное.

Мнение эксперта

Главный нарколог России, доктор медицинских наук, Евгений Алексеевич Брюн:

— Можно назвать производителей нелегальной водки социально ответственными людьми?

— Звучит не очень, может, их так в шутку назвали? Не может быть социально ответственного человека, который занимается нелегальным производством. Если в водке, кроме воды и спирта ничего нет, то это не смертельно, но это, скорее, вопрос не к врачу, а к правоохранительным органам, как они допускают нелегальное производство.

— В Америке больше пьют, чем в России, считает господин Дробиз.

— В США все неоднозначно, смотря, где он был. Например, в штате Коннектикут — жесткие ограничения и по времени, и по возрасту, и по дням недели, там в субботу и воскресенье не купишь спиртного, иди в бар. И пьяному не продадут, до 21 годы не продадут ни при каких обстоятельствах. То, что он говорит, что там пьют больше, чем в России, я этому не верю, я сам там бывал не раз. В Скандинавских странах пьют значительно меньше, там драконовские меры по ограничению продажи алкоголя, а у нас пьют 15 литров спирта в год на душу населения. Мировое сообщество провело демаркационную линию — 8 литров в год, все, что выше, работает на уничтожение организма. Есть определенная четкая закономерность употребления алкоголя в стране, где разрешена его свободная продажа. Это значит, 2% населения будут страдать алкоголизмом с психическим расстройством, 10% — с соматическими и неврологическими расстройствами и еще 30% будут просто злоупотреблять алкоголем. Примерно так же обстоит дело во Франции, Италии и Германии.

— Господин Дробиз сказал, что у нас завышены цены на алкоголь.

— Прямо, агент влияния какой-то… Это — шутка. У нас цены занижены, цена крепкого алкоголя в Европе и Америке в 5-10 раз выше. Если там медсестра получает 1,5-2 тысячи евро, то у нас медсестра получает порядка 40 тысяч рублей. Но если брать минимальную заработную плату, то наш алкоголь, наверное, должен стоить дешевле. У нас основная часть выпивается на кухне, в наш ресторан идти бессмысленно, там тебя оставят без трусов, очень накладно. Поэтому никто в ресторане спиртное и не пьет.

— Каждый день выпивать — вредно?

— Да. Это очень вредно. Это приводит к необратимым последствиям. Если человек пьет каждый день, то, начиная от 2-х до 10 лет, его ждет полное разрушение, цирроз печени и т.д.