Франция лидирует в России по объемам прямых иностранных инвестиций, а только за первый квартал 2016 года французы вложили в отечественные предприятия 797 миллионов долларов. Как французский бизнес адаптировался в работе в условиях санкций и на какие жертвы идет высокая кухня парижан, «РГ» рассказал гендиректор Франко-российской торгово-промышленной палаты Павел Шинский.

Павел Николаевич, как бы вы в двух словах охарактеризовали состояние франко-российского бизнеса сейчас, через два года после начала «борьбы ограничений»?

Павел Шинский: Ожидание перезагрузки. Почему ожидание? Потому что в апреле-мае 2017 году во Франции пройдут выборы президента. И очень многое в будущем будет зависеть от личности нового главы государства.

Как в целом чувствуют себя французские инвесторы, отдельные предприниматели и компании, давно организовавшие бизнес в России?

Павел Шинский: Некоторые затихли, ждут отмены санкций, надеясь на возврат к прежнему импорту. Но это не тренд большинства. Те же компании, которые понимают, какие новые перспективы открывает импортозамещение, уже начали производить продукцию здесь, на месте, или находятся в процессе.

Французы даже начали производить сыры камамбер, говоря «это у нас российский камамбер», потому что в России — где коровы едят другую траву, где другое молоко — не может быть «того» камамбера, но надо же жить. Одно дело, когда про санкции и продукты в рамках импортозамещения говорит чиновник, другое дело — француз, который вложил деньги в России в собственный ресторан и вдруг лишился поставок сыра. Рестораны остались, а сыры для них теперь производят в Ивановской, Тверской, Рязанской областях по французской рецептуре.

Недавно француз, мой товарищ, приехал и сказал: «Я хочу в России улитки делать, как ты думаешь, российские улитки смогут по-бургундски готовить?». Я ему про другого француза рассказал, который после двух лет проб и ошибок начинает производить в России фуа-гра. Чтобы получилось, ему пришлось яйца берберийских уток привезти, так как на местных российских утках воспроизвести французские технологии не получалось. Пока нужные утки выросли, полтора года прошло.

А трюфели еще не завезли?

Павел Шинский: Это очень специфическая штука, они растут в ограниченных местах, экосистеме. Это как нефть, она или есть, или ее нет. Импортозамещение — неоднозначное понятие. Сыры-то можно заменить, и еще многое можно, но что-то невозможно или экономически нецелесообразно. Можно ли импортозаместить Chanel?

Конечно, Франция — это не только Коко Шанель, Джо Дассен, Эдит Пиаф. За этими легкими образами стоит очень мощная технологическая держава. И сейчас очень важен вопрос необходимости импортозамещения для продукции высоких технологий. Я имею в виду, к примеру, оборудование и системы для авиастроения или для модернизации железных дорог, различные системы датчиков, радаров. Это к счастью понимают в России.

Во Франции есть компетенции, которые нужны России для модернизации многих промышленных отраслей. Россия только-только вступает на дорогу кластеров и технопарков, а Франция начала развивать их уже давно.

Какова специфика французских компаний в России?

Павел Шинский: Структура французского бизнеса сильно отличается от Германии и Италии тем, что локомотив экономики страны — это 40 крупнейших компаний, чьи акции торгуются на рынке — Total, Airbus, Danone, Renault и другие компании. Есть еще компании такого же порядка, которые не входят в этот биржевой индекс, — к примеру, тот же Auchan. Они — настоящее государство в государстве.

33 из этих 40 компаний давно пришли в Россию, и постепенно «вытягивают» за собой сюда поставщиков, с которыми привыкли работать во Франции и в других странах. Но у этого процесса есть и обратная сторона, которая сейчас очень выгодна России: эти компании экспортируют произведенную в России продукцию (самими или их подрядчиками, но под их брендом) за рубеж, используя для этого продвижения российской продукции свои обширные мировые сети.

Палата создана, чтобы объединить французское деловое сообщество в России. За 2 года санкций оно сократилось?

Павел Шинский: У нас было в год по 6-7 визитов французских бизнесменов в регионы. Сейчас сложилась ситуация, когда в регионы больше всего стремятся поехать компании что-то продать, найти подряд, а местные власти ждут крупных инвесторов с проектами локализации производства.

Основная проблема при этом — финансирование. Даже франко-российские проекты, которые никаким образом не связаны с санкциями, ни с людьми, ни с компаниями из санкционных списков, не могут получить кредиты на развитие под «живительные» 3-4 процента от французских банков.