В России происходят серьезные структурные изменения с точки зрения потребителя — он начал ориентироваться на российские товары, также произошла переоценка «престижного потребления», рассказал вице-президент «Деловой России» Николай Остарков.

Ранее СМИ со ссылкой на мониторинг экономической ситуации в России от экспертов Института экономической политики имени Е. Т. Гайдара, РАНХиГС и Всероссийской академии внешней торговли сообщили, что из-за продуктового эмбарго, введенного РФ в 2014 году в ответ на международные санкции, российские потребители ежегодно теряют в среднем 4380 рублей.

Условия исследования — неизменная структура спроса внутри санкционного и несанкционного наборов товаров дополнительные расходы на душу населения в России, исследуемый период — 2014-2016 годы. Авторы мониторинга анализировали рост цен на иностранные товары и их отечественные аналоги на основе сравнения фактических и прогнозных цен в условиях отсутствия эмбарго. В настоящее время срок действия эмбарго продлен до 31 декабря 2017 года.

Такого рода исследования очень полезны, так как позволяют отследить, взвесить, перевести на язык цифр, то, что ощущается психологически: в этом смысле к ним следует относиться с доверием, отмечает Остарков.

«Происходят очень серьезные изменения структурного плана с точки зрения потребителя. Он действительно стал ориентироваться на российские товары, есть такое «переключение стрелок». Были исследования, которые показывают, например: вино, рыба, мясо, молочные продукты — есть целый спектр товаров, где потребитель начинает действовать исходя не из того, чтобы купить что-нибудь обязательно импортное, а скорее наоборот, что-то российское», — поясняет эксперт.

2015 и 2016 годы стали временем серьезного снижения реальных доходов, поэтому происходит переоценка престижного потребления, которое носило «гламурный» характер, продолжает Остарков.

«Процесс импортозамещения идет, но при этом сами сельхозпроизводители говорят, что им нужен сигнал, что это — всерьез и надолго, потому что инвестиционные решения принимаются в расчете все-таки на стратегию, а у нас долгосрочной нет. Но там, где требуются серьезные инвестиционные вложения, этот сигнал, что все продлится до 2017 года, не сподвигнет к принятию серьезных решений», — заключает специалист.